— Скажите, Маша, снявшись в «Маргоше» вы стали в чем-то лучше понимать мужчин?

— После роли — вряд ли. Я их изначально попыталась понять после того, как я родила сына. И потом, я Близнецы по гороскопу, и два человека во мне, скорее всего, мужчина и женщина. Они спорят между собой, абсолютно разные доводы приводят… И прекрасно уживаются во мне. А еще знаете, кто бы когда из мужчин ни играл женщину и наоборот, все равно это будет хоть слегка, но топорно. Я же изначально поняла, что создателям не нужна была мужеподобная девица. Им нужна была баба с мужским стержнем. Так вот во мне это есть.

— Кто ваши подруги в жизни?

— Во время школьных лет у меня практически не было подруг… Мои родители хотели мальчика, я занималась каратэ и всякими пацаньими делами. И общалась только с мальчишками, даже есть фото, когда, например, у меня день рождения, мне всего пять, а вокруг — куча мальчишек. А подруги появились уже после школы. Я называю их, двух, сестрами, да мы уже и правда почти родственники. Одна у меня крестила сына, у второй я крестила дочь. Но они тоже такие бабы — четкие, жесткие люди, еще те мужики в юбках! Одна — вообще офицер, работает в госструктуре. А вторая — просто волочет на своих хрупких плечах всю семью.

— Маш, но сейчас в обществе другая проблема: мужчины часто становятся женоподобными. Как воспитываете сына, чтобы не вырастить еще одну такую вот «девушку»?

— Ой, насчет мужчин вы точно заметили. Мы с мужем иногда в один голос говорим, наблюдая какие-то ситуации: «Да-а, измельчал нынче мужик, богатырь-то русский, где они все?» Но у меня муж — с совершенно мужской профессией, он — телохранитель и, в отличие от меня, человек стрессоустойчивый, очень спокойный, уверенный в себе и надежный. При таком папе сын растет с нормальными установками. Так что женоподобные мужчины — это не мои мужчины.

— Закончится работа над сериалом, а потом что?

— Мне бы очень хотелось экшена. Не хотелось бы продолжать только сериальную карьеру, хотя я от такого не зарекаюсь. Но ах как хотелось бы в жизни какого-нибудь «Ван Хельсинга» или «Мистера и миссис Смит»… в таких жанрах что-то сыграть.

— Ну, та же Анастасия Заворотнюк после «няни» снялась в «Коде Апокалипсиса».

— Увы, у Насти уже другая история, она стала заложницей образа няни. Я видела «Код апокалипсиса» с ней, но на месте ее героини видела няню… Не могла воспринимать ее. Очень сильный штамп... У вас, кажется, тоже шел фильм «И все-таки я люблю» Гинзбурга, я там играла проститутку Мэри, которая застрелилась в русскую рулетку на спор, но это не стало моим клеймом. Я надеюсь, что ко мне не приклеится ярлык Маргоши, потому что я не мужик, но очень хотелось бы большого кино.