Мальчики обычно не бывают Золушками. Тем не менее что-то от героини этой сказки в жизни актера Владимира Стержакова есть. Судите сами. Приехал он когда-то в Москву из Таллинна с ужасным прибалтийским акцентом, от которого избавлялся полгода. В театральный институт поступал несколько лет, а тем временем работал дворником, за обед убирал в столовой. Когда в 1990-х для театров наступили трудные времена (актеры уходили хоть куда-нибудь, где можно было заработать на жизнь), мыл подъезды, собирал пустые бутылки и даже... дрался за них с бомжами, так как это была их территория. Параллельно по ночам работал сторожем в гаражном кооперативе. Однако из актерской профессии не уходил, потому что, по его словам, если бы он ее потерял, то потерял бы самого себя. Сегодня Стержаков востребован режиссерами. После успеха картин «Возвращения броненосца», «Плюмбум, или Опасная игра» и «Сыщиков», в которых он когда-то снимался, началось новое телевремя, но и в нем Стержаков остался таким же снимаемым - сыграл с Ларисой Удовиченко одну из главных ролей в сериальном детективе по романам Дарьи Донцовой «Даша Васильева», снимался в «Седьмом небе», фильме «Осторожно, блондинки». Сейчас он - один из основных персонажей сериала «Маргоша», идущего на канале «1+1». Его герой, Борис Наумович Егоров, которого коллеги называют просто Наумычем, - главный человек в редакции, хозяин и издатель мужского журнала «МЖ». А еще - отец очень своенравной молодой девушки.

Владимир, а сами вы в мужских журналах разбираетесь?

В глянце? Нет. Я читаю другие журналы - они касаются природы. Например, «Сафари», «Гео». Не знаю, можно назвать их глянцем или нет? Наверное, все-таки нет. В глянце главное - какое количество у тебя бирок на маечке или на рубашке. Но разве это определяет качество твоего ума или таланта? Нет! Мне это чуждо, я это не понимаю. Несколько раз я бывал там, где собираются «глянцевые» люди, меня туда приглашали, но последнее время уже не приглашают. Ну что мне там делать?! Я там умираю от тоски по одной простой причине - эти люди общаются, не глядя в глаза, они смотрят на то, какой кулончик у дамы на груди, а не на собственно грудь.

Оценивают?

Да, стоимость кулончика. Они говорят о чем-то очень важном, как им кажется. Глядя вслед прошедшей женщине, обращают внимание не на талию, не на бедра, не на походку, а на шпилечки-туфелечки. Точнее, на то, какой они фирмы. А один раз я даже был на вечеринке, где постились, ну, назовем их так - блондинки. И они всерьез рассуждали о том, какие грибочки наиболее постны - из Архангельской области, привезенные по спецзаказу, или из Муромской области?

Это анекдот?

Нет, все было очень серьезно, у них там мощные дядьки с охраной ходили. Такие вот гламурные люди. Нет, мне все-таки ближе живое человеческое общение, когда можно поговорить по душам, разделить чью-то радость или боль. Я сейчас высокопарно говорю, но, думаю, вы понимаете. Вот почему лучше посидеть с человеком в гримерке или, если все происходит на съемках, в гримерном автобусе, чем пойти туда, где собирается «цвет». На мой взгляд, это не цвет, а просто биологическая оболочка. В лучшем случае.

Чем вас, как актера, заинтересовал сериал «Маргоша»?

Для меня определяющим был сценарий, а он действительно смешной. К тому же очень грамотно, кинематографично написан, с хорошими диалогами, непохожими на диалоги передачи КВН, к которому у меня двоякое отношение. Здесь очень узнаваемые земные сюжеты, истории. Когда я прочитал сценарии первых серий, понял, что это тот материал, в котором я смогу... купаться. Бывают роли, похожие на рельсы, по которым ездить можно только так, как задана дорога - параллельные прямые, которые никогда не пересекаются. Никуда нельзя свернуть. А здесь - эдакое чистое поле, девственный луг, где я могу пойти, куда душе угодно - хоть вправо, хоть влево. В других сценариях бывает много пустых разговоров ни о чем, а здесь все ясно и понятно.

А о чем «Маргоша» лично для вас?

О жизни офиса и людей, которые в нем работают: людей одержимых, талантливых, фактически замкнутых - ну, не скажу круглосуточно, но большую часть суток - в одном пространстве. А, как мы знаем, люди, существующие в одном пространстве долгое время, подустают друг от друга. Вот и возникают всевозможные конфликты: любовные истории, трения, непонимание, усталость. Это то, что касается сюжета. Особо хочется сказать о режиссере. Съемочный период - это сложная, стрессовая ситуация, потому что мы находимся в павильоне, практически без свежего воздуха в замкнутом пространстве. Неудивительно, что происходят определенные трения. Но у нас есть режиссер Сергей Арланов. Сергей Владимирович (так я его называю, хотя по возрасту он намного моложе меня) - режиссер, который понимает природу юмора. Мы с ним, конечно, спорим, но потом я понимаю, что нужно подчиниться, как солдат подчиняется генералу. Более того, делаю, как он говорит, и убеждаюсь в том, что он прав. Опыт работы у него грандиозный, что там говорить. Его фильмы и сериалы - «Кадеты», «Солдаты», «Ранетки» - смотрят и любят миллионы. Благодаря Сергею Владимировичу молодые актеры в одночасье проснулись звездами вселенского масштаба, они любимы жителями всех русскоязычных стран. Любимы и узнаваемы. И когда уже подкашиваются ноги, нет сил разговаривать и тем более «выдавать на-гора уголек», он находит какую-то подпитку для актеров. Уж и не знаю - свою он что ли берет энергию и подбрасывает актерам?! Как он умеет энергетически заряжать нас репетициями на площадке?! Наверное, это и неважно. Важно, что всегда есть результат.

Вы обо всех говорите хорошо. А есть люди, которых вы не любите?

Я не люблю тех, кто пьет кровь у народа. Тех, кто как будто не в этой стране вырос, не эти же буквари читал, не в той же речке купался. А еще мне не нравится погоня нашего современного кино за Голливудом. Это так смешно! Они думают, что таким образом приближаются к «большому кино»... Ведь чем всегда сильно было наше, советское кино? Правдивым существованием на площадке актеров, когда просто капилляры лопаются. Невероятной трудоспособностью, пониманием происходящего и профессионализмом режиссеров. Да у нас всегда было игровое кино! Даже Тарковский - самодостаточный игровой режиссер. А что мы делаем сегодня? Пытаемся в кадре правильно разбить машину, правильно взорвать бочку с горючим. Нет, это неверное направление! И прямое доказательство - неубиенные рейтинги фильмов наших режиссеров, таких, например, как Краснопольский и Усков, режиссеров сериала «Две судьбы». Я снимался у них в картинах «Нина. Расплата за любовь» и «Подари мне жизнь». И на съемках видел, какие они требовательные. Помню, как во время съемки они, все отрепетировав, берут стульчики и садятся возле камеры. К ним подходит один из ассистентов. «Пожалуйста, идите к монитору». Тишина. Ассистент опять: «К монитору пройдите, вас там ждут». И вдруг в ответ - нецензурная тирада. А потом: «Всю жизнь снимали без этих мониторов, придумали г... какое-то!» Они сидят возле камеры, видят лица актеров, их живую реакцию и чувствуют - туда исполнители попадают или не туда. Вот почему у их картин рейтинги, которые никто никогда не убьет.

Вы суеверны?

Конечно! Если я возвращаюсь, не только в зеркало смотрю, но еще и язык себе показываю. Если сценарий упадет, обязательно на него сажусь. Причем неважно куда: в грязь так в грязь. Всю жизнь так делаю. А зачем рисковать? Зачем этот героизм в мирное время? Если только сценарий из самолета вывалится, тогда, конечно, догнать его не сумею. Еще нельзя «кудакать», то есть спрашивать, куда идешь. Считается, что ты таким образом «закудыкиваешь» человеку дорогу. Если я куда-нибудь иду и кто-то «кудакнет» - все, это враг мой! На пару минут. А вообще нас с вами окружают замечательные люди.